Библейские уроки

Неисчерпаемые ресурсы Псалтири

I. ПСАЛМЫ И МОЛИТВА ИИСУСА

 

Читая или проговаривая про себя наизусть текст псалма, говорящий о твоей личной ситуации, ты выговариваешь то, что мог бы сказать своими словами – проще и короче. Но псалом говорит об этом не просто красивее, но и глубже, точнее, исчерпывающе, музыкальнее. Псалмы, не имеющие метра и рифмы, держатся как целое именно музыкальностью речи, передать которую на другом языке крайне сложно – переводчику нужно самому быть поэтом, чувствовать музыку как языка оригинала, так и своего родного языка, находить естественные и органично звучащие словесные конструкции-аналоги.

Псалом, таким образом – нечто вроде образца, которому нужно следовать и от которого отталкиваешься – и в форме, и в содержании.

Все молитвы героев Нового Завета по стилистике подражают образцам, данным в псалтири – молитва Марии (Евангелие от Луки 1:46-54), Захарии (Евангелие от Луки 1:68-79) апостолов (Деяния 4:24-30) хотя в другое время эти персонажи говорят обычной прозой. Вряд ли это – художественная обработка евангелистов, "подогнавших" их молитвы к литературному образцу, поэтически приукрасив их.

Сравним эти молитвы с молитвой Иисуса в 17-й главе Иоанна. Речь Христа совершенно проста и прозаична, никакого поэтического стиля. Иисус делится с Отцом своими чувствами и мыслями в обычной разговорной форме, без всякого художественного и ритмического оформления.

Молитва Иисуса, детально воспроизведенная Иоанном спустя полвека после описываемых событий – нечто удивительное как в содержательном, так и в стилистическом ключе. Прежние евангелисты зафиксировали только его настойчивое моление о чаше.

Иоанн, видимо, решил не повторять эпизод, столь тщательно описанный предшественниками, но зато описал молитву, которую Иисус произнес, скорее всего, до тог как стал молить о чаше.

Нетрудно заметить, что сегодня мы в стилистике наших молитв, как уединенных, так и публичных, воспроизводим именно этот разговорный доверительный стиль последней молитвы Христа, а вовсе не возвышенную риторику Псалтири. Исключения, безусловно, есть, но все они – это сознательное решение отдельных христиан подражать манере псалмов. Т.е. это - то исключение, которое подтверждает правило.

Обстоятельный разговорный стиль в Ветхом Завете можно увидеть в публичной молитве Соломона при освящении храма и в молитве левитов в книге Неемии, но все же и там монолог произносится в возвышенном, приподнятом тоне. Разговор Христа с Отцом у Иоанна полностью лишен публичной торжественности, он очень доверительный и исповедальный. Скорее всего, Иисус молился в присутствии Петра, Иакова и Иоанна, еще до того как отошел от них и стал молить о чаше. И это было самое сильное его учение о молитве.

Можно проследить, что после Авраама, у которого была такая же непринужденная манера говорить с Господом, в Писаниях практически не встречаются примеры такой же разговорной простоты в молитвах.

Страх и понимание святости Того, к кому ты обращаешься, побуждала молящихся людей уделять очень большое внимание форме обращения. Она должна была отражать всю серьезность, трепет и благоговение начинающего говорить с Господом. Отсюда –поэтическое богатство и художественное великолепие  молитвенных монологов, разбросанных, помимо Псалтири, по всему Ветхому завету

И вот, спустя 2000 лет, Иисус снова дарит своим ученикам ту простоту и безыскусность разговора, которые доступны друзьям, а не рабам:

 

Исайя 41:8 А ты, Израиль, раб Мой, Иаков, которого Я избрал, семя Авраама, друга Моего, -

 

Иоанна 15:15 Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего.

 

То, что сегодня мы воспроизводим в молитвах простоту молитв Авраама и Иисуса – один из самых больших подарков, полученных нами.

Читая псалмы, мы восхищаемся ими, их тщательной отделанностью, красотой и глубиной, но при этом нам требуется усилие, чтобы самим помолиться в подобной форме.

Популярная до сих пор идея молитвенников (текстов с молитвами) причем у самых разных конфессий, сигнализирует о том же самом страхе говорить с Господом своим языком, так как есть, делясь тем, что на сердце. Необходимы готовые образцы, схемы, шаблоны. Насколько легко и просто это получается у детей, настолько же сложно это для взрослых. Каждый помнит, как смешно и неуверенно выглядели его первые молитвенные попытки. В качестве образца у нас перед глазами были не тексты молитвенника, а живые молитвы наших друзей, которые занимались с нами по Библии и молились вместе с нами. И это были молитвы, наследующие простоту и естественность Авраама и Иисуса Христа.

Псалмы – отражение страха и рвения людей, стремившихся прославить Господа и воздать Ему хвалу, используя все художественные возможности, которые у них были в распоряжении. И в этом – их пример для нас, по-прежнему актуальный. Но, упражняясь в заучивании и проговаривании псалмов, важно помнить, почему этот язык требует от нас усилий. Не потому, что это слишком "художественно". В первую очередь – потому что нам открыта, подарена та простота входа в Его присутствие, которой очень не хватало авторам псалмов. И все их усилия в прославлении – прежде всего для того, чтобы хоть немного приблизиться к тому, что мы получили сразу, абсолютно незаслуженно, только по милости.

Евреям 11:40 потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли

совершенства.


II. ПОЭТИКА АСАФА

 

"…Я очнулся рано утром

Я увидел небо в открытую дверь

Это не значит почти ничего

Кроме того, что, возможно, я буду жить

 

Я буду жить еще один день

Я не смертельно болен

Но я в лазарете, стерильный и белый

И не выйду отсюда пока не придет

Доктор твоего тела

 

Я не буду лгать врачу

Это было и раньше

Мой приступ не нов

Это не значит почти ничего

Кроме того, что, возможно, мы будем жить

 

Я очнулся рано утром,

Я увидел небо в открытую дверь.

Это не значит почти ничего,

Кроме того, что, возможно, я буду жить "

(Наутилус Помпилиус, "Доктор твоего тела")

 

Какое-то время тому назад я ощутил себя в духовной пустыне. Мои отношения со Словом стали похожи на передвижения по пескам от одного редкого источника до другого. Того, что я читал, хватало, чтобы напоить себя, и только. Если до этого был длительный период, когда я шел по "земле рек и озер", зачерпывая и делясь, то теперь наступила засушливая полоса. Я заметил, что кроме псалмов, в последнее время ничего не читаю. С другой стороны, после 2-3-х летнего перерыва, Псалтирь снова пришла на помощь в трудный момент и начала открывать в себе новые глубины и свойства. И снова для меня открылся новой гранью самый близкий мне автор в этой книге.

Язык Асафа – это язык античных трагиков Эсхила и Еврипида. Это язык драматических монологов Шекспира.

В то же время он подробно и обстоятельно описывает свои эмоциональные и духовные состояния, практически используя язык романистов новейшего времени.

Очень полезно для выявления особенностей отдельных псалмов сравнивать отличительные особенности их авторов с другими авторами псалтири. При внимательном сопоставлении Асафа и Давида начинаешь удивляться, как псалмы могли в свое время казаться, как китайцы, все на одно лицо. Миры Асафа и Давида – это разные вселенные. Давид, как можно видеть по его текстам, не склонен к рефлексии. Даже когда он начинает описывать свое внутреннее состояние, он тут же переключается на внешние вещи. В псалмах он показывает себя человеком действия, который сосредоточен на окружающем, а не на самом себе. Асаф – интроверт и созерцатель. С помощью размышлений он описывает свои внутренние состояния, даже когда говорит, казалось бы, не о себе. Многочисленные бедствия, которые он описывает в своих текстах, в основном не происходили при его жизни. Да, можно сказать, что Дух сделал его псалмы пророческими в этом отношении (78 псалом, в частности). Читая 79 псалом, испытываешь такое чувство, будто он написан современным членом церкви, и описывает те беды, через которые церковь проходила совсем недавно.

Но я не могу отделаться от ощущения, что Асаф как автор просто прибегал к этому приему – описание внешних бедствий, – чтобы нарисовать свои собственные личные духовные проблемы и кризисы, поскольку он жил не в Новейшее время и внутренний мир человека как самостоятельная тема для изображения еще не была открыта в литературе.

В 76 псалме Асаф с помощью изображения внешних ситуаций, в сущности, описывает состояние личной внутренней засухи. Он вспоминает времена прежнего "полноводья", подробно и тщательно рисует свое нынешнее положение. Он очень доверчиво делится с Богом всеми своими мыслями и ощущениями. Он не имеет ответов ни на вопрос о том, почему началась засуха, ни на вопрос о том, когда она закончится. Но его доверие к Господу позволяет ему с верой принимать этот период. Проникновенно-доверительная интонация его вопросов и заявлений – то, что я хочу видеть в своих разговорах с Отцом. Это доверчивость пациента, описывающего свое состояние Врачу, которому он полностью доверяет и в возможностях которого не сомневается. В концовке  псалма он не дает намека на то, что свет в конце тоннеля появился (в отличие от мажорных концовок Давида), но сама его позиция – доверчивое состояние терпеливого ожидания при отсутствии четких ответов или рецептов, - уже сама по себе пример, который утешает и показывает, как проходить свою собственную "пустыню".

 

 

III. 106 ПСАЛОМ

 

Расположение псалмов в Псалтири определяется не временем их создания, а другими факторами. С древнейших пор принято компоновать их по особым тематическим группам. Внутри каждой из этих групп они так же располагаются по определенному принципу, который трудноуловим, и только хорошо зная содержания псалмов и сравнивая их расположение с соседними, можно порой иметь дерзновение  предполагать, почему именно эти псалмы были поставлены рядом.

Ф.Янси как-то высказался на эту тему, сказав, что не представляет себе проповедника, который смог бы построить проповедь, взяв для нее 21 и 22 псалмы. Хотя каждый из них в отдельности – мощная тема для проповеди! Но в Псалтири 22 псалом идет непосредственно за 21-м.

Вряд ли это случайно.

И таких примеров множество.

 

104, 105 и 106  псалмы – 3 очень интересных соседа.

Они безымянны, т.е. относительно их авторства нет общепринятого мнения.

Их расположение, на мой взгляд, так же не случайно.

Они образуют некий триптих.

104 псалом – ретроспективный показ того как Бог заботился о своем народе. Это очень величественная и широкая панорама, нарисованная рукой талантливого поэта в форме эпоса.

105 псалом – показ той же картины с другой стороны: как избранные Бога реагировали на Его заботу и любовь -  драматичный показ их абсолютной недостойности, неверности и ненадежности.

Закачивает триптих 106 псалом.

В отличие от предыдущих, он не описывает конкретные исторические события, представляя собой поэтическую притчу.

Его тема все та же – взаимоотношения Господа со Своими избранными, а картина, которую он рисует, также драматична. Но он, как бы логически завершая тему, поднятую в 104 и 105 псалмах, показывает все вместе – взаимоотношения Господа и людей как одну неразрывную историю.

Когда-то, много лет назад я услышал толкование 106 псалма. Оно заключалось в том, что последовательно рассматривались группы людей, описанные в псалме и их духовные особенности.

Я сам с течением лет пришел к своей собственной трактовке этого псалма (конечно, не претендующей на абсолютную истину). Моя мысль заключается в том, что этот псалом, как и притчи Иисуса о почвах, о званом пире подразумевают не разных людей, а меня, читающего или слушающего эти истории. Это все – один и тот же я, в разные периоды своей духовной жизни.  Все, о ком идет речь в 106 псалме – это неизменно я.

Но чтобы увидеть себя во всех перечисленных категориях, нужно достаточное количество лет, прожитых с Богом, т.е. к такому видению псалма можно прийти лишь в определенный момент, не раньше.

Подходя к тексту псалма с этой точки зрения, можно расчленить его на несколько периодов духовного взросления.

 

ПОИСК (1-8 ст)

Период слепого нащупывания своего предназначения. Период, изображенный в 1-й части ф-ма "Матрица": "Ты чувствуешь, что с миром что-то не так, но не можешь понять, что именно. Ты пришел сюда, потому что внутри тебя есть вопрос". Инициатива у Господа – это Он нашел меня, блуждающего в пустыне и повел к оазису, миражи которого только дразнили меня до этого. Хотя мои воззвания к нему в этот момент были больше похожи на речь слепоглухонемого, но – Римлянам 8:26-27!

Бог лучше меня знал, в чем я нуждался. Я искал смысл для своей жизни. Он подарил мне намного больше чем то, о чем я думал.

 

Я – ТОРМОЗ (10-16 ст)

Вряд ли я окажусь в меньшинстве, если скажу, что большую часть своей жизни с Богом я чаще торможу, чем быстро реагирую на те цели, которые Он передо мною ставит. Я говорю о ситуациях, когда я осознаю, куда нужно двигаться, но никак не могу взять себя за шиворот и начать идти. В итоге начинает нарастать давление, появляются тесные обстоятельства. В какой-то момент я не выдерживаю и принимаю радикальное решение, потому что устал от своего "Египта", из которого никак не решусь выйти.

12 ст. –явная отсылка к Исход 5:6-19. Когда сердце в Египте, только невыносимые условия могут заставить принять решение все же уйти из него.

 

МОЛЧАЛИВОЕ УПРЯМСТВО (17-22 ст)

отрывок перекликается с Псалом 31:3-6 – опять вряд ли я окажусь в одиночестве, говоря о молчании, сопровождающем момент, когда я грешил (неважно даже в чем) и отказывался говорить об этом даже с Богом один на один, не то что с людьми. Просто уходил в молчание, не желая затрагивать эту тему. Плод подобной политики очень простой – медленная, но верная потеря радости от жизни. К счастью, невозможно до бесконечности удерживать в себе то, что должно быть озвучено – оно все равно выходит наружу. Искренний разговор, начатый по своей инициативе или с чьей-то помощью, проветривает "душную комнату" и возвращает в жизнь краски, звуки и запахи.

 

Вышеописанные состояния описывают моменты духовной пассивности человека и активности Бога по отношению к нему. Следующий отрывок псалма примечателен тем, что показывает активность обеих сторон

 

ДЕЛА НА БОЛЬШОЙ ВОДЕ (23-32 ст)

Когда начинаешь что-то делать с целью прославить Бога, самый неожиданный момент – это когда Господь, вместо того, чтобы дать тебе "зеленый свет", воздвигает препятствия. Зачем? Ведь я сознательно оставляю свои личные планы, жертвую временем, силами, чтобы что-то сделать для Него? Он не перестает учить меня даже в этот момент. Видимо, потому что благословения не всегда могут научить так же сильно, как испытания, Он и посылает "большие волны". Его цель – не просто дать мне что-то сделать для Него, но уберечь от гордости и превозношения, от самодостаточности, подстерегающими в процессе выполнения поставленной задачи. Легко осознавать. что поставленная перед собой цель – это результат работы Его Ддуха во мне. Сложнее в процессе приложения усилий не потерять ощущение того, что все, что у меня получается – это не результат моих усилий, а Его ответ на мои усилия. Поэтому поднимаются волны, поэтому я шатаюсь как пьяный и вся мудрость моя исчезает. Но вспомнив, Кто здесь главный, я доплываю до цели и радуюсь, что шторм позади.

В псалме, как и во всей Библии, идет противопоставление образов пустыни и воды. Для жителя Азии и Ближнего Востока это более чем говорящие образы. Ему не нужно разжевывать эти метафоры. Тем удивительнее эта 4-я тема – в ней одна сплошная вода, сплошная жизнь с избытком, реки воды живой, - и, как ни странно, это не так комфортно и не так соответствует ожиданиям, как могло казаться. даже есть свои бедствия (28 ст)

 

ИГРА ВСЕРЬЕЗ (33-43 ст)

 

О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!

От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.

Но зрелость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.

Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.

(Б.Пастернак)

 

Чем выше поднимаешься, тем больнее падать. У каждого эти падения свои, и происходят они по разным причинам, и внутренним, и внешним. Нас вышибает из седла вероломное поведение близких друзей, грехи пастырей, тяжело падающие на тех, кто рядом с ними; порой мы сами становимся причиной соблазна и падения ближних. "Лучше бы ему надеть жернов на шею", да…  Независимо от того, мы сами были инициаторами своего падения, или кто-то (что-то) извне – это всегда очень больно и долговременно по последствиям. С другой стороны – мы видим, как безвестные, незаметные до того люди поднимались, брали личную ответственность перед Богом и двигали Его Царство дальше, хотя не имели ни даров, ни харизмы, присущих упавшим… и Господь благословлял их. Эту картину можно увидеть  в личном, и в широком масштабе.

Псалом заканчивается не хэппи-эндом, а наиболее сильным контрастом, показом 2-х крайностей – князья (сильные и яркие)  падают и остаются в той самой пустыне, с которой все началось (4 ст – 40 ст) а те, кто был на дне, находят силы встать и идти – и приходят в землю обетованную.

 

Кто такие князья?"Ты – тот человек!"

Кто бедный?"Ты – тот человек!"

Выбор есть всегда.

Этой драматической нотой заканчивается текст.

 

Способность каждый раз после падения снова встать и идти возвращает правильный угол зрения, и все беды, в которых ты погряз, остаются позади как удивительное приключение, будучи очищены от безверия  и безнадежности, освещенные светом Его милости и мудрости.

 

Даже при первом прочтении псалма не может  не броситься в глаза стих, несколько раз рефреном повторяющийся в псалме (8, 15, 21, 31 ст)

Именно он заканчивает каждую из описанных ситуаций, такие разные по содержанию, но с одной и той же концовкой.

И в этом – ключ к псалму, а также, возможно – к пониманию, почему он следует за 104 и 105-м. Да, Господь благословляет и заботится и да, мы совершенно не соответствуем Его усилиям, которые Он на нас затрачивает, мы не оправдываем Его ожидания.  Как правильно реагировать на все это? Стих-рефрен и есть ответ. Славить Его за то, что его логика, логика любви, превыше нашего понимания, как и Его любовь не вмещается в наше скудное представление о ней. Радоваться и славословить, как ребенок, у которого опять не получилось, но его все равно любят. Вот цель, к которой нужно прийти из любой ситуации, показанной в псалме. И из пустыни, и из тьмы, и даже находясь на гребне волны.

Автор: Михаил Калинин


Полезно:


Карта сайтаОбратная связь850+ ответов на вопросы по БиблииНачинающему христианину
Фильмы и роликиДуховное воспитание детей

Читайте по теме: